Новак не ждет высоких цен на нефть, хотя катастрофически низкими их тоже не считает

Рейтинг лучших бинарных брокеров:

Вакансии

Портал binary-optionss.com ищет квалифицированного аналитика в сфере бинарных опционов!

Если вы считаете себя экспертом или аналитиком разбирающимся в бинарных опционах, можете писать экономические тексты и среднесрочные и долгосрочные сигналы для рынка, то мы с радостью рассмотрим вашу заявку.

Требования к кандидатам:

— Опыт торговли в сфере бинарных опционов;

— Желание и умение писать аналитические и полезные тексты;

— Стремление совершенствоваться и делать качественный продукт.

Условия работы обсуждаются индивидульано.

Оплата производится ежемесячно.

Заявки стать аналитиком портала отправляйте сюда. В заявке напишите немного о себе.

© 2020 — 2020. Бинарные опционы — онлайн гид в мир финансов

Торговля бинарными опционами — деятельность, которая не подходит всем инвесторам. Торговля бинарными опционами связана с риском больших финансовых потерь. Вы не должны вкладывать больше, чем можете себе позволить проиграть. Имейте в виду, что сумма ваших убытков может быть равна сумме ваших первоначальных инвестиций. Вы не должны начинать торговать, если не понимаете уровень риска, на который вы положили свои деньги. Наш сайт выполняет информационную функцию, и его содержимое не должно использоваться в качестве подсказок для входа на рынок бинарных опционов. Пользователи веб-сайта не обязаны полагаться на содержимое веб-сайта. Сайт не несет ответственности за действия пользователей.

Россия в глобальной политике

Леонардо Мауджери

Список русскоязычных платформ-брокеров бинарных опционов:

Резюме: Цены на сырую нефть находятся сегодня на высоком уровне не потому, что запасы иссякают (на самом деле они далеко не истощены), а потому, что нехватка перерабатывающих мощностей ограничивает количество сырой нефти на мировых рынках. Но у высоких цен есть и положительный аспект: они могут подвигнуть нефтяную индустрию к инвестированию в новые мощности.

РЫНОК В ДЕЙСТВИИ

Широко распространенные опасения по поводу истощения нефтяных ресурсов мешают понять истинные причины, обуславливающие сегодняшнюю стоимость сырой нефти. В основе высоких цен лежат вполне прозаические обстоятельства: не ограниченность геологических ресурсов, а экстремальные экономические процессы. Нынешний «кризис» подстегивается сокращением количества нефти на мировом рынке и недостаточной суммарной мощностью нефтеперерабатывающих предприятий. Оба этих фактора сформировались как следствие низких цен, сохранявшихся на протяжении ряда лет, недостаточного инвестирования в инфраструктуру и страха производителей перед образованием излишков. С 2003 года ситуация обострилась в связи с неожиданным ростом мирового потребления сырой нефти.

Поскольку заработали рыночные механизмы, высокие цены уже вызвали рост инвестиций, и в будущем это приведет как к увеличению добычи, так и к появлению новых предприятий по переработке. Иными словами, высокие цены – это болезненное, но необходимое лечение болезни, от которой нефтяной рынок страдает около 20 лет.

Однако есть опасность, что период чрезмерно высоких цен продлится слишком долго и в этом случае падение спроса будет спровоцировано как раз тогда, когда начнут действовать новые добывающие и перерабатывающие мощности. Это, в свою очередь, может обернуться падением цен и положить конец нынешней тенденции роста инвестиций, оставив нерешенными ключевые проблемы нефтяного рынка. Такой ход развития приостановил бы необходимые перемены в моделях потребления, присущих индустриальным обществам, и поставил бы их перед угрозой нового кризиса в будущем.

ЗАПАСЫ НЕ ТАК УЖ И ИССЯКЛИ

Несмотря на все предсказания грядущей катастрофической нехватки нефти, в мире еще имеются огромные запасы этого полезного ископаемого. Даже при нынешнем уровне потребления одни лишь доказанные запасы могли бы снабжать мировую экономику в течение 38 лет. Их объем – более 1,1 трлн баррелей. Однако это цифра не учитывает всего объема потенциальной добычи, поскольку, согласно общепринятому определению, включает в себя только те запасы, которые могут эксплуатироваться с использованием имеющейся в настоящее время технологии и в условиях умеренных прогнозируемых цен. Дополнительные два триллиона баррелей «потенциально извлекаемых» запасов не классифицируются как достоверные, но, вероятно, подпадут под это определение через несколько лет, когда начнут действовать такие факторы, как технологические усовершенствования, новые знания о недрах и создаваемые путем повышения цен на нефть (или снижения стоимости добычи) экономические стимулы. Необходимо принять во внимание, что при ныне существующих технологиях и экономических принципах только 35 % нефти могут быть извлечены из известных нефтяных месторождений по всему миру (в 1980-м этот показатель составлял 22 %). Текущие оценки потенциально извлекаемых запасов не учитывают больших запасов так называемой «нестандартной» нефти, такой, как сверхвязкая венесуэльская нефть и нефть, которую можно добывать из битуминозных песков Канады. Более того, огромные пространства нашей планеты еще не были как следует исследованы.

Иными словами, то немногое, что уже известно о мировых подземных запасах нефти, является основанием для оптимистического взгляда на будущее, а не для алармистских предсказаний, рисующих картину нефтяной катастрофы. Пессимисты исходят из того, что мир уже полностью исследован, что ни динамика цен на сырую нефть, ни технологический прогресс не изменят «финитный» (конечный. – Ред.) характер нефтяных ресурсов и что потребление обречено расти все больше и больше, неумолимо истощая существующие запасы. Псевдонаучный фатализм этих исследователей, упакованный в рамки квазисложных моделей, неоднократно оказывался несостоятельным в прошлом, и маловероятно, что он оправдается в будущем.

Нынешняя ограниченность резервных добывающих мощностей – результат двадцатилетней нехватки инвестиций в разведку, особенно со стороны наиболее богатых нефтью стран. Такая стагнация обусловлена сложными причинами, восходящими к началу 1980-х годов, когда государства, входящие в Организацию стран – экспортеров нефти (ОПЕК), и их национальные нефтяные компании (контролирующие около 80 % мировых запасов сырой нефти) начали беспокоиться о возможном перепроизводствe. Шаги, предпринятые в нефтяной отрасли с целью устранить кризисы 1970-х, оказались чрезмерными, и образовавшиеся в результате излишки привели в 1986 году к обвалу цен. С того момента основным принципом, которым де-факто руководствовались несколько стран – членов ОПЕК, заключался в том, чтобы эксплуатировать только задействованные месторождения и не разрабатывать новые залежи помимо тех, что необходимы для поддержания устойчивого уровня добычи. Низкие цены и ограниченный рост спроса в 1990-х плюс еще один обвал цен, вызванный перепроизводством 1998–1999 годов, укрепили решимость производителей свести к минимуму избыточные мощности.

Поначалу никто не замечал потенциальных опасностей такого подхода. Судя по многим учебникам по экономике, реакция производителей была разумной, пожалуй, даже оптимальной: не имело смысла тратить деньги на создание мощностей для продукции, которая вряд ли найдет сбыт. Большинство тех, кто формирует общественное мнение, считали, что обвал цен 1998–1999 годов отрицательно сказался на странах-производителях и нефтяных компаниях, оказавшись, однако, благом для всех остальных. Даже в начале нового тысячелетия ни одна из стран – основных производителей нефти не избавилась от страха перед перепроизводством, и все эти государства весьма строго контролировали расходы на развитие новых предприятий.

Международные нефтяные компании (МНК) также не хотели рисковать. Хотя влияние МНК на мировой нефтяной рынок было и остается незначительным (их контракты со странами – производителями нефти обеспечивают им доступ к чуть более 20 % мировых ресурсов сырой нефти и полный контроль всего лишь над 7–8 %), их поведение поучительно. Столкнувшись с низкими ценами и вялым ростом потребления и исходя из того, что отрасль достигла стадии полной зрелости (рост, зрелость и спад – этапы жизненного цикла любой области производства или организации. – Ред.), МНК насколько возможно сократили свои активы и ограничили инвестиции в новые предприятия, занимающиеся разведкой ресурсов. На традиционные энергетические компании, особенно в 1990-х, повесили ярлык «динозавров», а Enron и другие транснациональные корпорации, не желавшие инвестировать в «тяжеловесные» активы, провозглашались энергетическими компаниями будущего. За период с 1986 по 2005 год резервные мощности в нефтяной отрасли сократились во всем мире примерно с 15 % до 2–3 % мировых потребностей.

ОСТАЛОСЬ БОЛЬШЕ, ЧЕМ БЫЛО ДОБЫТО

Многим государствам, как входящим, так и не входящим в ОПЕК, особенно странам Персидского залива, вовсе не грозит нехватка сырой нефти: они по-прежнему обладают огромным потенциалом для ее добычи. Нефтяные месторождения в Иране, Ираке, Кувейте, Омане, Катаре, Саудовской Аравии и Объединенных Арабских Эмиратах все еще относительно не разработаны и не разведаны, хотя история нефтедобычи там насчитывает многие годы.

Практика относительно неполной эксплуатации нефтяных ресурсов в странах Персидского залива возникла задолго до 1980-х. В 1920–1970 годах крупные нефтяные компании, известные тогда как «семь сестер» (Exxon, Shell, BP, Mobil, Chevron, Gulf, Texaco), доминировали в регионе и намеренно сдерживали разведку и добычу, чтобы избежать затоваривания рынка излишками сырой нефти. Позже, в 1970-е, волна национализации привела к выдворению западных нефтяных компаний из большинства государств Ближнего Востока, что резко ограничило доступ последних к техническим ноу-хау и сократило возможности дополнительной разработки ресурсов в будущем. В Ираке, например, никогда не применялись ни трехмерные сейсмические изыскания, ни глубокое и горизонтальное бурение, ни передовые методы добычи – даже при том, что эти технологии совершили с 1980-х годов революцию в нефтяной отрасли во всем остальном мире.

Кроме того, по сравнению с другими территориями регион Персидского залива недостаточно разведан. В общей сложности там появилось всего около 2 000 разведочных скважин (пробуренных методом «дикой кошки», то есть наугад, с целью обнаружить в подпочве углеводород), в то время как в Соединенных Штатах их число составляет более одного миллиона. За последние 20 лет свыше 70 % нефтеразведочных работ проводилось в США и Канаде – странах, которые считаются зрелыми производителями в стадии спада и на которые в совокупности приходится менее 3 % мировых доказанных запасов. Только 3 % таких работ проводилось на Ближнем Востоке, хотя там сосредоточено 70 % достоверных запасов. С 1995 по 2004 год в государствах Персидского залива пробурили менее 100 «диких кошек», а в Соединенных Штатах – 15 700. За этот период в странах Залива было проделано лишь около 150 оценочных скважин (определяющих уровень добычи нефти на месторождении) и менее 5 тыс. разработочных (помогающих подготовить месторождение к эксплуатации), в то время как в США – более 12 300 и 250 000 скважин соответственно. В Ираке лишь 2 500 скважин всех видов, а в одном только Техасе их 1 миллион.

Саудовская Аравия – самый крупный производитель нефти в мире – все еще сохраняет огромный потенциал для увеличения добычи нефти, несмотря на недавние заявления о том, что уровень производства, возможно, скоро достигнет пика. Пессимистические прогнозы основаны на преувеличениях и ошибочных мнениях, касающихся саудовских нефтяных ресурсов, особенно в связи с якобы имеющим место истощением месторождения Гавар – крупнейшего в мире и источника более половины саудовской сырой нефти. Значительная доля воды, извлекаемой из буровой скважины вместе с нефтью во время бурения, предположительно служит доказательством оскудения гаварских залежей. Обычно эта доля возрастает по мере «старения» месторождения; в Гаваре к 2000 году она достигла 37 %, составляя при этом по отрасли в целом 25 %. (Иными словами, на каждые 100 баррелей нефти, добываемой в Гаваре, приходилось 37 баррелей воды). Но увеличение содержания воды может объясняться не только истощением запасов, но и иными факторами, такими, как несовершенные системы бурения, неэффективное руководство освоения месторождения, отсутствие современных методов наращивания добычи и чрезмерная эксплуатация некоторых участков. Более того, усовершенствование управления разработкой Гаварского месторождения и внедрение там новой технологии, обеспечивающей более эффективное производство, уже снизили долю воды приблизительно до 30 %.

Более важный момент – неполная эксплуатация колоссальных месторождений в Саудовской Аравии. 260 млрд баррелей доказанных саудовских запасов (почти 25 % мировых ресурсов) – это всего лишь треть установленного количества «черного золота», залегающего в недрах этой страны. И возможно, что обнаружится еще больше нефти: с тех пор как в начале 1930-х в Саудовской Аравии появилась первая скважина, здесь было пробурено менее 300 «диких кошек» и менее 30 – в период с 1995 по 2004 год. Это объясняет, почему, несмотря на панические предсказания в связи с якобы достижением Саудовской Аравией пика добычи, королевство недавно объявило об увеличении к 2009-му производства нефти примерно на 2 млн баррелей в день (до уровня приблизительно 12 млн баррелей).

Подобным же образом часто недооценивается потенциал России – второго производителя нефти в мире. Согласно оценке DeGolyer and McNaughton, ведущей компании, занимающейся оценкой нефтяных запасов, потенциальные ресурсы России в три раза больше доказанных, составляющих 50 млрд баррелей. С 1965 года в России пробурили всего около 8 500 «диких кошек» (примерно столько же пробурили в США за последние 5 лет). Развитию нефтяной отрасли в России мешали также два «побочных продукта» советской эпохи: недостатки технических ноу-хау и неудовлетворительное управление освоением месторождения. Эти факторы ограничивают объемы нефти, которые удается добывать в России: обычно извлекается менее 20 % содержимого залежи, что вдвое ниже среднемирового показателя.

Перспективы других регионов тоже вселяют оптимизм. На Каспии разработка нефти пока находится в зачаточной стадии. Достоверные запасы Азербайджана и Казахстана – около 18 млрд баррелей, но потенциально извлекаемые запасы этих двух стран оцениваются примерно в 70–80 млрд баррелей. А в районах Африки, которые долгое время не привлекали внимания, разведка и разработка началась только несколько лет тому назад, приблизительно в то же время, когда огромные залежи битуминозных песков в Канаде стали притягивать крупные инвестиции.
Но только высокие цены стимулируют производителей к тому, чтобы начать эксплуатировать колоссальные нефтяные богатства, ждущие своего часа. В последние несколько лет повышение цен уже подтолкнуло нефтяную отрасль и добывающие страны к новым капиталовложениям. С 2002-го инвестиции в разведку и производство выросли в реальных ценах более чем на 10 % в год (с поправкой на инфляцию). Чтобы ощутить результаты роста инвестиций в добычу нефти, всегда требуется время: между обнаружением нового месторождения средних размеров и началом добычи сырой нефти в среднем проходит от 6 до 8 лет. Но когда производство начинается, оно потом уже набирает обороты.

Недавние оценки месторождений, представленные специалистами Кембриджской энергетической исследовательской ассоциации (Cambridge Energy Research Associates, CERA), позволяют сделать вывод, что к 2020 году мировой уровень добычи превысит 100 млн баррелей в день, в то время как сегодня он составляет чуть менее 86 млн баррелей. Согласно прогнозам CERA, прирост будет происходить за счет стран, не входящих в ОПЕК, таких, как Ангола, Азербайджан и Казахстан. Ожидается, что ОПЕК, за исключением Саудовской Аравии, будет бороться за обеспечение в ближайшем будущем соответствующей доли рынка для своих стран-членов. Но организации требуется способность к восстановлению своей доли на длительную перспективу, поскольку она принимает во внимание наличие менее традиционных источников нефти (новые поставщики в Африке и Азии, или венесуэльская тяжелая нефть, или битуминозные пески в Канаде) и новых технологий, которые позволяют расширить разведку нефти или осуществлять конверсию природного газа в жидкий продукт, легче поддающийся транспортировке. Короче говоря, в мире по-прежнему будет много нефти.

Однако один лишь существенный рост добычи нефти не способен снизить нынешние высокие цены на это полезное ископаемое. Существует множество различных сортов нефти, и только очень сложные очистные сооружения могут перерабатывать нефть низкого качества. Из высококачественной сырой нефти (West Texas Intermediate или Brent), легкой, низкоплотной и содержащей мало серы, можно получить больше бензина или другой продукции с высокой добавленной стоимостью и меньше остаточной нефтяной и другой нежелательной продукции, чем из нефти низкого качества, к примеру Mexican Maya или Iranian Heavy. (Доля экологически безопасной продукции с высокой добавленной стоимостью также резко возрастает, когда используемая для его производства низкокачественная сырая нефть перерабатывается на сложных нефтеперерабатывающих заводах с высокотехнологичным оборудованием для конверсии.) Наращивание производственных мощностей в нефтеперерабатывающей отрасли само по себе недостаточно. Новые предприятия должны быть пригодны для преобразования разных сортов сырой нефти в очищенную продукцию, такую, как бензин и дизельное топливо, необходимые в различных регионах. При отсутствии подобного рода гибкости даже избыточные поставки сырой нефти не смогут удовлетворять потребности рынка.

Переработка остается слабым звеном в цепочке нефтяного производства последние 20 лет. В 1970-х годах, когда ожидалось, что рост потребления нефти будет ежегодно превышать 5 % в течение по крайней мере 25 лет, произошел инвестиционный бум. Но вместо того чтобы расти устойчиво высокими темпами, потребление резко выровнялось на уровне 64 млн баррелей в день в начале 1980-х и даже несколько снизилось в последующие годы. В то же время производительность нефтеперерабатывающих предприятий возросла до 80 млн баррелей в день. Таким образом, в 1980–2000 годах главной проблемой нефтяной отрасли была необходимость утилизовать излишки очищенной продукции. Этот переизбыток сохранился даже после того, как вновь начался рост потребления, поскольку тогда оно росло значительно медленнее (менее 2 % в год), чем в так называемые золотые годы – в период между 1950-м и 1970-м, когда ежегодный рост составлял целых 7 %. Ситуация усложнилась, когда во второй половине 1980-х новыми правилами по охране окружающей среды были установлены строгие ограничения для существующих нефтеперерабатывающих заводов, а местные организации активно боролись против строительства новых предприятий. Эта борьба даже получила условное название «синдром NIMBY» («где угодно, только не здесь»).

В начале нового тысячелетия несколько факторов способствовали усугублению проблемы переработки нефти. Еще более строгие природоохранные правила, касающиеся как качества топлива, так и выбросов, увеличили спрос – и цену – на более высококачественную и более высокопродуктивную сырую нефть. Недостаточные инвестиции в новые или модернизированные перерабатывающие мощности породили свои трудности. Поскольку на легкие или малосернистые сорта приходится только 20 % сырой нефти, отсутствие перерабатывающих предприятий для менее качественных сортов обусловило дефицит готовой продукции.

В результате сегодня на всех региональных рынках сложился значительный дисбаланс. В Европе не хватает популярного там топлива – дизельного и слишком много бензина, который не может напрямую поступать в США, так как не соответствует американским стандартам качества. Нефтяной рынок Азии по большей части неэффективен – главным образом потому, что оборудование нефтеперерабатывающих заводов региона устарело и не может должным образом перерабатывать средние и тяжелые сорта нефти.

Положение особенно серьезно в Соединенных Штатах, а поскольку это государство потребляет почти 25 % производимой в мире нефти, его проблемы выплескиваются на мировой рынок. За последние 30 лет в Америке не построено ни одного нефтеперерабатывающего предприятия, а модернизация существующих заводов не привела ни к их соответствию все более строгим природоохранным стандартам, ни к удовлетворению возрастающего спроса. США сейчас – единственный рынок в мире с чистым дефицитом нефтеперерабатывающих мощностей (составляет около 20 % внутреннего спроса). Децентрализация американской регулятивной системы еще больше затрудняет решение этой проблемы. Каждый штат устанавливает собственные критерии качества бензина и других нефтепродуктов, в результате возникло «лоскутное одеяло» из противоречивых правил, что приводит к курьезам. Например, бензин, произведенный в одном штате, нельзя продавать в другом. На момент написания этой статьи в Соединенных Штатах продается 18 различных сортов бензина.

Советы от инвестора:  Moon Phases II - высокодоходная стратегия торговли опционами

Однако ситуация, похоже, меняется. Недавние резкие скачки цен принесли нефтяной отрасли прибыли и вызвали новую волну инвестиций в перерабатывающие предприятия. Производительность в нефтеперерабатывающей промышленности во всем мире увеличивалась в 2004–2005 годах на 2,7 млн баррелей в день – это самый высокий показатель роста с начала 1990-х. Азия лидирует в расширении старых предприятий и строительстве новых. Крупные государства-производители (этот список возглавляют Саудовская Аравия и Иран) запускают новые проекты по сооружению объектов, на которых будет возможна переработка их сырой нефти более низкого качества. Многие африканские страны тоже собираются строить или переоборудовать свои нефтеперерабатывающие заводы, с тем чтобы наращивать местное производство и, пользуясь близостью к Европе и США, экспортировать готовую продукцию на эти ключевые рынки. Добавочная производительность, достигнутая благодаря незначительным новым инвестициям в действующие предприятия, может обусловить к 2020-му увеличение производства нефтепродуктов во всем мире на 4 млн баррелей в день. Внедряются новые технологии, позволяющие производить высококачественный продукт из сырой нефти низкого качества, в том числе методы переработки сверхтяжелой нефти и битуминозных песков. Все это должно способствовать большому скачку вперед: сейчас разница между объемом сырой нефти, поступающей на перерабатывающие предприятия, и объемом готового очищенного продукта, пригодного для использования, оценивается в 10 % от 85 млн баррелей нефти, ежедневно добываемой в мире. Иными словами, каждый день теряется более 8 млн баррелей – почти ежедневная средняя добыча в Саудовской Аравии.

И последнее. Из тщательного анализа оценок будущей добычи на всех месторождениях следует: к 2020 году производство легкой сырой нефти возрастет с нынешнего уровня в 17 млн баррелей до 25 млн баррелей в день, что позволит снизить мировой дисбаланс между добычей нефти и ее переработкой. Все эти тенденции позволяют предположить, что дисбаланс между производственной мощностью в нефтеперерабатывающей промышленности и рыночным спросом можно будет преодолеть еще до конца нынешнего десятилетия.

При таком относительно оптимистическом сценарии следует принять во внимание один решающий фактор – неожиданный рост мирового спроса в последние несколько лет. После того как с 1986-го по 2002-й глобальный спрос на «черное золото» возрастал низкими темпами – менее 2 % в год, он увеличился более чем на 3 % в 2003–2004 годах, что объясняется в основном возросшим спросом в Китае и Соединенных Штатах. Быстрый рост спроса в КНР (на 40 % в период с 2000 по 2004 год) вызывает особую тревогу у мирового сообщества. Структура экономики страны позволяет предположить, что ей понадобится все больше нефти. Потребление этого сырья на душу населения составляет всего лишь 2 барреля в год, в то время как в Европе данный показатель достигает 12,5 барреля, а в США – 26 баррелей; таким образом, для роста есть большие возможности. И хотя от массовой автомобилизации Китай отделяют десятилетия, потребление нефти на человека будет расти по мере того, как автомобили становятся более доступными.

Однако мы должны видеть лес за деревьями. Во-первых, недавний феноменальный скачок спроса на нефть в Китае – результат исключительных обстоятельств, которые не обязательно сохранятся. Во-вторых, он имел более ограниченные последствия, чем зачастую принято считать. Рост спроса в Китае в последние несколько лет произошел в основном благодаря мерам по преодолению стагнации, имевшей место в предшествующие годы. По мере того как Поднебесная выходила из застоя, спрос частично подстегивался усиленным промышленным производством и необходимостью решать отдельные вопросы, такие, как отключение электричества из-за проблем на электростанциях, работающих на угле и ядерном топливе. Даже после недавнего всплеска закупок на долю Китая приходится только около 8 % мирового спроса на нефть, и даже устойчивый рост потребления в стране лишь несущественно повлияет на нормальное в остальных отношениях состояние мирового нефтяного рынка в краткосрочной и долгосрочной перспективе. (Строительный бум в Китае, напротив, оказал гораздо более сильное воздействие на мировой рынок цемента и стали: на сегодняшний день страна потребляет 50 % цемента и почти 30 % стали, производимых во всем мире.) Даже если тамошний спрос на нефть будет возрастать и впредь, цены на нее не будут подниматься соразмерными темпами, поскольку нынешние цены уже отражают завтрашний ожидаемый рост спроса.

Эксперты по нефти склонны, как правило, преуменьшать запасы и переоценивать спрос. Они исходят из того, что нефть нельзя заменить другим продуктом и что неограниченная потребность в ней всегда будет только возрастать. Многие годы ученые считали, что потребление нефти – величина постоянная, на которой не сказываются колебания цен, и только позже им стало понятно, что это не так. В действительности цена всегда влияет на спрос, даже если эта связь обнаруживается не сразу, поскольку потребители стремятся поддерживать привычный образ жизни как можно дольше. Потребительская инерция затрудняет установление прямого и быстро проявляющегося соотношения между спросом на нефть, ценой нефти и экономическим и демографическим ростом, но эта корреляция, безусловно, существует.

Таким образом, было бы некорректно ссылаться на высокий уровень потребления в последние два года как на доказательство того, что потребители индифферентны к стоимости, особенно в ситуации, когда цены на бЧльшую часть нефтепродуктов в большинстве стран Азии, включая Китай, уже долгое время сдерживаются за счет огромных субсидий и других форм поддержки со стороны государства. На самом деле первые данные за 2005-й показывают, что запредельно высокие цены в минувшем году уже существенно охладили спрос на нефтепродукты. Его рост снизился с 3 млн баррелей в день в 2004 году до примерно 1,2 млн баррелей в 2005-м.

В противоположность преобладающим в обществе представлениям позиция нефти как главного источника энергии слабеет уже на протяжении многих лет. В 1980 году на нефть приходилось 45 % мирового энергопотребления. Сейчас этот показатель снизился до 34 %, природный газ, уголь и ядерная энергия потеснили «черное золото». В большинстве развитых промышленных стран (заметное исключение составляют Соединенные Штаты) потребление нефти, похоже, достигло пика в прошлом десятилетии. Его ожидает долгосрочный спад.

Тем не менее можно с уверенностью предположить, что общий спрос на нефть в развивающихся странах, в том числе Китае, будет и дальше существенно расти. Здесь потребление, скорее всего, сосредоточится главным образом в сфере транспорта, где у нефти еще много лет не будет серьезного конкурента в плане цены или эффективности. Именно на эту сферу сейчас приходится бЧльшая часть потребления нефти в развитых странах. В США, к примеру, более 70 % нефти потребляется в транспортном секторе. В Китае в настоящее время этот показатель – около 35 %, что оставляет возможности для значительных изменений в распределении нефтяных ресурсов.

Еще одним «пожирателем» нефти являются Соединенные Штаты, где низкие налоговые ставки на топливо, пренебрежение эффективностью со стороны потребителей и демографический рост увеличили объемы потребления нефти. Америке необходимо пойти на принятие новых решительных мер по сдерживанию опасно высоких уровней потребления, как она это сделала в 1970-х годах. Хотя уровень потребления нефти в США немного снизился – со среднедушевого показателя 32 барреля в 1978-м до 26 баррелей сегодня, – он остается самым высоким в мире. Чтобы понижение продолжилось, американцам придется более разумно подходить к потреблению.

Качество жизни в Европе сопоставимо с качеством жизни в США, однако европейцы потребляют примерно вдвое меньше нефти, чем американцы (но даже их можно упрекнуть в серьезном расточительстве). Критиковать государства-производители за очень высокие цены едва ли имеет смысл, когда более половины из 17 миллионов автомобилей, продававшихся в Соединенных Штатах ежегодно в период с 2000 по 2004 год, представляли собой спортивные машины, расходовавшие очень много бензина. Любые усилия по развитию энергетической безопасности будут оставаться бесплодными, если у американских законодателей не найдется мужества для того, чтобы изменить привычки американских потребителей.

Высокие цены на нефть могут помочь. Заглядывая вперед, позволительно предположить, что несколько мощных факторов будут сдерживать рост спроса в будущем: высокий уровень потребления нефти в промышленно развитых странах; продолжающийся отход от использования этого полезного ископаемого во всех секторах экономики, кроме транспорта; появление новых средств передвижения, особенно машин-гибридов, которым требуется меньше горючего. Загрязнение окружающей среды и забота об экологии в первую очередь поставят правительства перед необходимостью снизить уровень потребления нефти, хотя серьезные международные усилия по решению этой проблемы, такие, как создание Киотского протокола, пока не привели к убедительным результатам.

Как это ни парадоксально, но единственный способ покончить с нынешним нефтяным «кризисом» – это сделать так, чтобы цены в течение длительного времени превышали уровень, фиксировавшийся в период до 2000 года, когда баррель в среднем стоил 18–20 долларов. Только высокие цены помогут преодолеть последствия двух десятилетий вялых инвестиций в разведку, добычу и нефтепереработку. Только высокие цены могут подтолкнуть к использованию менее энергоемких средств передвижения, таких, как гибриды, и, пусть не в значительной степени, к развитию альтернативных источников энергии для транспорта. Только высокие цены могут уменьшить безответственное потребление во многих частях мира и побудить правительства к принятию сдерживающих мер.

Вопреки нынешним прогнозам, утверждающим, будто тенденция к повышению цен на нефть носит необратимый характер, нет ни одного рыночного механизма, способного поддерживать цены на каком-либо конкретном уровне. Политическая напряженность, психологические факторы, неполные данные, ошибочный анализ, изменчивые модели спроса и производства, даже капризы погоды и другие природные явления определяют цену барреля нефти в любой данный момент. На нефтяном рынке действуют слишком много акторов, имеющих слишком много противоположных интересов, чтобы цены могли быть когда-либо защищены от колебаний.

В соответствии с общепринятой экономической теорией мировая цена на нефть должна определяться ценой самого дорогого, так называемого предельного барреля, то есть последнего барреля, необходимого для удовлетворения рыночного спроса. Сегодня цена предельного барреля колеблется между 30 и 32 долларами, что включает в себя стоимость добычи и продажи сырой нефти из битуминозных песков Канады плюс размер прибыли для производителей. (Стоимость добычи одного барреля в странах Персидского залива – менее 4 долларов.) Если бы мировая цена на нефть упала намного ниже уровня предельного барреля, производители лишились бы стимула делать необходимые инвестиции и вновь возник бы риск нехватки нефти в краткосрочной и среднесрочной перспективе. Но если цены поднимутся намного выше этого уровня на слишком длительный период, спрос упадет, обусловив временное перепроизводство нефти, которое остановит нынешнюю волну новых инвестиций. Такая ситуация являлась бы наихудшим сценарием, поскольку возвратила бы нефтяную отрасль к психологическому настрою последних 20 лет – неприятию риска.

В ближайшей перспективе цена на нефть вряд ли существенно снизится и может даже возрастать, особенно в случае, если те или иные политические события вызовут спад производства. Но чем дольше продлится нынешний период инвестиций, тем выше вероятность существенного уменьшения цены сырой нефти. Другими словами, ничто не говорит о том, что первый скачок цены на нефть в XXI веке – исключение из модели чередования бумов и спадов, которая была характерна для нефтяного рынка с момента его зарождения. Хочется надеяться, что любое изменение цены будет не настолько значительным, чтобы стеснить нынешний поток инвестиций, или что оно произойдет только после того, как основная часть новых предприятий по производству и переработке нефти войдут в строй. Правда, когда речь идет о нефти, желаемое нередко выдается за действительное.

Последнее обновление 3 июля 2006, 20:29

Новак не ждет высоких цен на нефть, хотя катастрофически низкими их тоже не считает

Войти через соцсети:

Если нет своего аккаунта

Если у вас уже есть аккаунт

О. БЫЧКОВА: Добрый вечер, добрый день, это программа «Большой дозор, у микрофона Ольга Бычкова. Я приветствую министра энергетики Российской Федерации Александра Новака. Александр Валентинович, добрый вечер.

А. НОВАК: Добрый вечер.

О. БЫЧКОВА: У нас большое количество вопросов. У меня много вопросов к вам, у наших слушателей уже тоже их достаточно присланных на сайт «Эхо Москвы» в интернете. Я напомню, что есть у нас смс-портал +7-985-970-45-45, куда можно продолжать присылать свои вопросы министру энергетики. Есть также для этих целей аккаунт в Твиттере под названием @vyzvon, вы его все хорошо знаете. Ну, и начать я хочу с темы, которая сейчас у всех… ну, или, вернее, с названия, которое сейчас у всех, конечно, на слуху – это Украина. Мы все наблюдаем с большой тревогой за тем, что там происходит. Но я вас хочу спросить, как вот эта вот вся очень сложная политическая ситуация, которая сейчас там, отражается на энергетическом сотрудничестве? Поступают ли платежи, там, как осуществляется график выплат, не влияют ли вот эти все катаклизмы на денежные энергетические вопросы?

А. НОВАК: Я хочу сказать, что, в первую очередь, у нас очень давние такие исторические связи в области энергетики, и мы очень активно с Украиной сотрудничаем, развиваем наши взаимоотношения. Надеемся, конечно, что эти события, которые сегодня происходят, никоим образом не повлияют на наши взаимоотношения в энергетике. И сейчас не влияют, поскольку мы работаем в единой, фактически синхронной работе по электроэнергетике, еще сохранились со времен Советского Союза электроэнергетические связи…

О. БЫЧКОВА: А вот кроме газа, да, что у нас.

А. НОВАК: … и у нас осуществляется перетоки электроэнергии. Сейчас зима, сейчас очень важно, чтобы эти…

О. БЫЧКОВА: Перетоки российской энергии в сторону Украины или это по-разному?

А. НОВАК: В зависимости от ситуации, от потребления, они могут осуществляться как в сторону России, так и наоборот, из Российской Федерации в Украину. У нас есть определенное соглашение, по которому мы, в зависимости от этих перетоков, получаем расчет или, наоборот, расплачиваемся за поставленную электроэнергию и мощность.

Конечно, ключевой вопрос – это газовая тематика. Вы знаете, по тем договоренностям, которые были недавно достигнуты, и по цене у нас на сегодня нормализовалась ситуация по расчетам за поставленный газ. Кроме этого, мы осуществляем сотрудничество по поставкам и транзиту через Украину нефти, по поставкам на нефтеперерабатывающие заводы в Украине российской нефти. И одно из направлений – это в том числе сотрудничество в угольной отрасли. Это также взаимные поставки угля на границах для обеспечения энергетики необходимым топливом. Поэтому сейчас в этом плане ситуация стабильная, и мы считаем, что вот зимой эта стабильность не должна нарушаться, должно продолжаться наше сотрудничество на основе тех договоренностей, которые есть между нашими странами.

О. БЫЧКОВА: То есть, угроз пока вы не видите со стороны политики в сторону экономики и энергетики?

А. НОВАК: Мы считаем, что стабильность – это лучшая основа для того, чтобы те угрозы были нивелированы.

О. БЫЧКОВА: Ну, хочу теперь перейти к российским проблемам. У нас есть несколько тем, вот которые очень волнуют наших слушателей, и одна из этих тем – это, конечно, социальные нормы потребления, или, как пишет, например, слушатель Валгео: «Не кажется ли вам, что история с энергопайками напоминает об эшелонах хлеба на экспорт во время голода в стране?» И так далее. Вот давайте мы начнем с этого. Насколько я знаю, что несколько регионов некоторое время назад, целые объединения региональные выступали против социальных норм. Насколько этот вопрос можно считать решенным?

А. НОВАК: Вы знаете, я на самом деле сказал бы, что… может быть, не очень удачный термин выбран, «социальная норма», или вот распространенная сейчас такая терминология, как «социальный паек». Вообще речь идет о введении некоего двухставочного тарифа, по аналогии, как это существует сегодня в связи, вот в сотовой связи, например, существуют разные тарифные планы. Поэтому, оплата электроэнергии у нас тоже, вы знаете, производится по разным тарифным планам: в дневное время, в ночное время, есть, там, в пиковое время разные тарифы. Поэтому введение так называемого понятия «социальная норма» — это очень распространенное явление во многих странах уже давным-давно.

Кстати, в Российской Федерации также во многих субъектах Российской Федерации давно существуют такие понятия, как «социальная норма». Например, вот в Красноярском крае еще в 2007-м году была введена социальная норма. В принципе, здесь речь идет об основных целях, направленных на энергосбережение. И в этой связи приняты все необходимые нормативно-правовые акты, которые полностью регулируют данную ситуацию. На мой взгляд, сегодня вот те пилотные проекты, которые реализуются в субъектах Российской Федерации, дают положительный эффект…

О. БЫЧКОВА: Например?

А. НОВАК: … уже нет того напряжения, которое было, которое мы ощущали в то время, когда только вводилось. Сегодня в 7 регионах идут пилотные проекты, в том числе это и Ростовская область и другие регионы. Мне кажется, что основная задача – это правильно объяснить, поскольку сегодня, в соответствии с принятыми документами, примерно… как рассчитывается объем социальной нормы? То есть, того объема электроэнергии, который оплачивается по более дешевой цене. Это 80% населения, которое проживает в конкретном субъекте Российской Федерации. Берется среднее потребление. И устанавливается этот объем потребления, который платится, наоборот, по более дешевой цене, чем сегодня, то есть, со скидкой. Скидка эта составляет до 10%. А вот потребление сверх этого объема, второй тарифный план так называемый – для потребителей, которые имеют возможность больший объем потреблять электроэнергии, тратить его на содержание более дорогих энергопринимающих устройств, большего количества. Ну, например, это могут быть различные потребления, дизель-генераторные установки, или, может быть, это коттедж большой площади, например. Дифференциация тарифа должна быть установлена на уровне от 30 до 40% выше, чем уровень тарифа для социальной нормы, что, в свою очередь, должно стимулировать, безусловно, для сокращения этих неэффективных расходов.

О. БЫЧКОВА: А вот можно оценить сейчас, каковы эти неэффективные расходы электроэнергии в России? Потому что у меня есть такое интуитивное, вот такое житейское подозрение, что на самом деле масштабы эти должны быть очень большие, потому что люди привыкли к тому, что можно, там, лампочку не выключать где угодно или, там, не знаю, ну, там, помимо электричества, там, есть еще вода и все что угодно, тепло. В общем, ну, как-то наш народ привык так к этому относиться достаточно легко, да? Не так, как в других странах. А в цифрах?

Советы от инвестора:  Бинарные опционы и реальные отзывы о брокерах от профессионало

А. НОВАК: Есть такие цифры, и мы проводили такой анализ. У нас, в целом, в стране энергосбережение меньше, чем по сравнению с Европейскими странами, от 40 до 60%. То есть, учитывая, что в России потребляется где-то один триллион киловатт-часов электроэнергии и наша энергоемкость нашей продукции, наше потребление примерно выше от 40 до 60%. То есть, можно считать, что мы могли бы больше электроэнергии направлять на другие нужды, на увеличенный объем нашего валового внутреннего продукта, либо более эффективно использоваться существующее потребление. Это такие большие на самом деле цифры.

Но я хочу сказать, что сейчас принята программа повышения энергоэффективности, принят соответствующий закон. За последние 10 лет у нас энергоемкость снизилась на 33%.

О. БЫЧКОВА: Это что значит?

А. НОВАК: Энергоемкость – это объем энергии, который потребляется на единицу валового внутреннего продукта. На 33%. Конечно…

О. БЫЧКОВА: А надо на сколько?

А. НОВАК: Вообще стоит задача, по сравнению, по отношению к 2007-му году, в 2020-м году снизить еще на 40%. У нас огромный потенциал, огромные есть резервы в этом плане. Особенно это касается таких отраслей, как электроэнергетика, жилищно-коммунальное хозяйство, транспорт.

О. БЫЧКОВА: А резервы – это что значит? Ну, в жилищно-коммунальном хозяйстве – понятно, да? Там, меньше жечь электричества и как-то более рачительно к этому относиться. А в энергетике?

А. НОВАК: Речь идет в том числе и о потерях в жилищно-коммунальном хозяйстве. У нас большие потери. То есть, требует замены оборудование. Если говорить о тепле, поскольку энергоэффективность касается не только электроэнергии, но и тепла, в основном потери в жилищно-коммунальном хозяйстве в тепле, там, где, допустим, нужно менять изношенные трубы. В электроэнергетике в основном это генерирующее оборудование старых годов ввода в эксплуатацию и производства…

О. БЫЧКОВА: Оно все, небось, старых годов.

А. НОВАК: Нет, не все. У нас очень много было введено за последнее время нового оборудования, поэтому…

О. БЫЧКОВА: Много – это сколько?

А. НОВАК: … мы сейчас уже в другой ситуации находимся.

А. НОВАК: Вы знаете, вот за последние 5 лет у нас было введено около 10% от общей мощности энергогенерирующего оборудования. То есть, это почти 20 гигаватт. Столько не было введено за предыдущие 10 лет. То есть, фактически вот последние 5 лет была очень серьезная модернизация.

О. БЫЧКОВА: То есть, остальные 90 тоже надо менять на самом деле, если по-хорошему.

А. НОВАК: Не совсем так. У нас, конечно, большое количество оборудование, у которого срок эксплуатации уже за 30 лет, а есть такое, еще которое, оборудование, его не так много, но, тем не менее, его возраст свыше 50 лет. Ну, вот вы знаете, здесь всегда нужно подходить индивидуально к тому оборудованию, которое требует замены и модернизации, поскольку в этот период эксплуатации, конечно же, происходила его и модернизация, и замена, и ремонт, и все это происходит в соответствии с планово-предупредительными графиками ремонтов. Поэтому иногда бывает так, что здание очень старое, ветхое, требует существенной реконструкции, а оборудование, поскольку прошло модернизацию, стоит новое.

Но я хочу сказать, что все равно есть большие резервы, и у нас, например, на сегодняшний день удельные расходы условного топлива на единицу выработанной электроэнергии на киловатт-час составляют около 330 грамм, в то время как лучшие практики – это меньше 300 грамм. То есть, у нас на сегодняшний день есть большой резерв по экономии энергетических ресурсов при производстве электроэнергии и тепла на нашем генерирующем оборудовании.

О. БЫЧКОВА: А нет идеи, например, запустить какую-то социальную программу, для того чтобы людям просто объяснять, что это живые деньги, в том числе из их кармана? Вот я никогда не видела, например, нигде таких призывов к экономии электроэнергии.

А. НОВАК: Абсолютно правильный вопрос, поскольку во многом, конечно же, тема энергосбережения зависит от нашего мировоззрения, от умов и в первую очередь от пропаганды этой идеи. Но я бы хотел сказать, что есть еще, помимо таких факторов, и экономические стимулы. Почему, допустим, в Германии в той же или в Норвегии энергосбережение гораздо выше, чем во многих странах? Потому что там тарифы самые высокие. Я не призываю к тому, что у нас должен быть тариф высокий, но, конечно, когда мы говорим об экономии, всегда в первую очередь все считают деньги. И если цена товара более дорогая, безусловно, человек больше обращает внимание на то, чтобы сэкономить на этой цене товара.

О. БЫЧКОВА: Понятно, да. Ну, вот, например, слушатель с ником Скум пишет на сайт среди тех вопросов, которые сюда пришли: «Почему электроэнергия во многих европейских странах дешевле, чем в России?» Действительно, где-то дороже, где-то дешевле, правильно? «Не кажется ли вам странным, что у нас киловатт-час стоит, как в Израиле, а при этом подключение для потребителей в России требует неимоверных затрат и чудовищных усилий?» Или, например, пишет еще Миголовка (это тоже такой ник у слушателя): «Почему потери при передаче электроэнергии от электростанции до потребителя на единицу расстояния у нас вдвое больше, чем в Европе и США, а их стоимость полностью перекладывается на конечного потребителя?» Это так?

А. НОВАК: Начну с первого вопроса, если говорить о стоимости электроэнергии в разных странах. Мы недавно проводили такой анализ. Вот часто звучит такая тема, что в России высокие тарифы на электроэнергию. Совсем это не так. Мы сегодня сопоставимы по стоимости электроэнергии только с Соединенными Штатами Америки, где, понятно, из-за более дешевой цены на газ сегодня, по сравнению с тем, что было несколько лет назад, производство электроэнергии стало чуть дешевле. Поэтому у нас примерно одинаковая стоимость для населения и для потребителей, в районе 2 рублей, до 2 рублей 80 копеек. Что касается других стран, производящих электроэнергию, Европа, либо это азиатско-тихоокеанские страны, там гораздо выше стоимость. Вот я уже приводил в пример Германию. Например, в Германии в 5 раз стоимость электроэнергии выше для населения. Для промышленных потребителей чуть меньше, примерно в 3 раза выше. Ну, безусловно, мы не должны здесь говорить о том, что у нас все в порядке. У нас есть в том числе и резервы по повышению эффективности стоимости киловатт-часа. У нас очень большую долю в стоимости электроэнергии занимает тариф на передачу. Это я перехожу ко второму вопросу…

О. БЫЧКОВА: Да, да.

А. НОВАК: … который вы задали, с точки зрения сравнения стоимости передачи электроэнергии также в других странах.

О. БЫЧКОВА: Ну, вот в этом потребитель точно не виноват уже.

А. НОВАК: Потребитель не виноват, но есть все-таки специфика Российской Федерации с ее масштабами, размерами. И могу сказать, что у нас расстояние и протяженность линий электропередач просто в разы выше от генерирующего оборудования к потребителю, чем в других странах, поскольку у нас плотность населения гораздо ниже, чем в других странах. Поэтому тариф на передачу включает в себя, безусловно, расходы на содержание таких протяженных линий электропередач, на создание дополнительных…

О. БЫЧКОВА: А в Штатах, например? А в Канаде?

А. НОВАК: … генерирующее оборудование и так далее. Я могу сравнить, допустим, вот с Финляндией. Там действительно тариф на передачу составляет 20% стоимости…

О. БЫЧКОВА: А с Америкой если сравнить? С Северной.

А. НОВАК: В Америке более разветвленная также энергетическая сеть и больше плотность населения, больше плотность заселения территории, расположения промышленных предприятий. Поэтому это тоже влияет в свою очередь на себестоимость единицы продукции, единицы стоимости передачи электроэнергии.

Мы сейчас делаем… у нас утверждена стратегия развития электросетевого комплекса буквально в 2020-м году, в прошедшем году ее утвердили. И очень серьезные задачи поставили перед собой, руководство страны поставило перед нами, по повышению эффективности электросетевого комплекса. Я также считаю абсолютно необходимым снижать издержки, связанные с передачей электроэнергии…

О. БЫЧКОВА: А каким образом?

А. НОВАК: . поскольку это становится на сегодняшний день уже источником нашей неконкурентоспособности для наших промышленных предприятий. То есть, промышленные предприятия иногда при высокой стоимости вынуждены строить свою собственную генерацию. Это не совсем хорошо с точки зрения развития единой энергетической системы, поскольку все-таки при такой единой системе мы имеем меньшие издержки на единицу производимой продукции. Поэтому сейчас основная задача стоит – повышение эффективности. Что на этот счет делается? Мы сейчас вводим такие показатели, как бенчмаркинг, сравнение, при тарифообразовании разных сетевых организаций между собой. И, соответственно, при установлении тарифа региональными энергетическими комиссиями они будут пользоваться некими эталонными затратами на содержание электросетевого хозяйства.

Второй момент. Все инвестиционные расходы электросетевых компаний будут проходить аудит, аудит ценовой и инвестиционный при формировании инвестиционных программ. Это мы сейчас все будем внедрять в 2020-м году, вот сейчас.

О. БЫЧКОВА: Вот прямо сейчас.

А. НОВАК: В этом году, да. Кроме этого, при реализации инвестиционных программ, то есть при строительстве объектов типовых (например, это подстанции, трансформаторные либо распределительные подстанции) будут применяться и разрабатываются сейчас удельные нормативы расходов при строительстве таких типовых объектов. То есть, чтобы не было ситуации, когда одна и та же подстанция, одной и той же мощности, в разы строительства по сумме отличаются между собой. Это приведет в соответствие общий объем расходов, высвободятся деньги, и в том числе даст возможность либо сократить издержки на передачу, либо, может быть, направить их на другие нужды для расшивки узких мест.

Кроме этого, мы сегодня разрабатываем критерии для территориальных сетевых организаций. В чем еще вот мы видим неэффективность? Если раньше было в стране примерно еще лет, там, 7-8 назад около четырехсот всего в стране сетевых организаций, сейчас мы наблюдаем последние годы тенденцию к росту, и уже около 4,5 тысяч сетевых организаций, которые участвую в рынке.

О. БЫЧКОВА: Почему так?

А. НОВАК: Потому что очень выгодно сетевым организациям сегодня получать тариф и, соответственно, делить между собой, там, допустим, линию электропередач на отдельные кусочки, получая тариф, зарабатывать на этом.

О. БЫЧКОВА: А мне это выгодно как потребителю?

А. НОВАК: Потребителю это, безусловно, невыгодно, и мы будем сейчас приводить в соответствие, проводить политику, направленную на сокращение количества территориальных сетевых организаций.

О. БЫЧКОВА: А как их можно сократить?

А. НОВАК: Путем определения критериев, по которым ТСО, территориальные сетевые организации, будут… если не будут соответствовать критериям… например, наличие квалифицированных кадров, например, наличие соответствующей техники. То есть, по сути дела, это будет проводиться сертификация, но не в формальном плане, а с точки зрения получения тарифа региональными энергетическими комиссиями. То есть, та территориальная сетевая организация, которая не будет попадать под эти критерии, по размерам, по квалификации основных фондов, персонала, эти сетевые организации не получат тариф и вынуждены будут либо объединяться, либо прекращать свой бизнес просто.

О. БЫЧКОВА: Вы думаете, сколько их должно стать в результате?

А. НОВАК: Мы планируем, что, в соответствии со стратегией, которая утверждена, к 2020-му году количество таких территориальных сетевых организаций должно стать в два раза меньше, а к 2022-му году ее вдвое меньше станет. То есть, это тоже путь очень такой трудный, непростой, но, тем не менее, его нужно пройти.

О. БЫЧКОВА: Ну, это такая война и битва должна быть в результате. Потому что кто же будет отказываться от таких выгодных спекуляций на тарифах и энергии?

А. НОВАК: Согласен, что это будет непростая ситуация, и, тем не менее, нам нужно этим заниматься, с тем чтобы повышать эффективность нашего электросетевого комплекса и не допускать роста тарифов. Поскольку все-таки большое количество территориальных сетевых организаций влияет в том числе и на рост тарифа на передачу.

О. БЫЧКОВА: А сколько… тут такое большое количество вопросов у меня по поводу роста тарифов, ну, я даже все не буду, потому что их очень много. Тут много таких реплик, типа: достали уже со своим ростом тарифов на электроэнергию. Но вот спрашивает, например, Анби71: «По каким причинам дорожает электроэнергия, отпускаемая населению? Назовите хотя бы одну объективную». Вот «объективную» — ключевое слово, конечно, здесь.

А. НОВАК: Вы знаете, здесь нельзя сказать только по одной объективной причине. Я могу просто пояснить, из чего складывается стоимость электроэнергии. Она складывается из трех составных вещей. В первую очередь, это производство электроэнергии, так называемая генерация. Себестоимость составляет примерно до 50% от общей стоимости электроэнергии. И если при производстве этой электроэнергии растет тариф на газ (а он составляет порядка 60% общей стоимости генерации электроэнергии), генерирующим компаниям ничего не остается делать, как в свою очередь закладывать стоимость этого газа в производство электроэнергии.

О. БЫЧКОВА: Плюс старое оборудование, издержки и то, что вы сказали раньше.

А. НОВАК: Да, вы знаете, что у нас стоимость газа росла, за последние 10 лет примерно рост цены газа составил 3,3 раза. При этом цена на генерацию увеличилась всего в 3,2 раза, то есть, чуть-чуть меньше даже. По идее, должна была цена вырасти примерно в таком же размере. То есть, это говорит о том, что все равно генерирующие компании за этот период сократили свои собственные издержки. И это на самом деле так, поскольку генерирующие компании сегодня работают в рынке и вынуждены конкурировать между собой. Генерации, которые сегодня, установлена мощность, есть в Российской Федерации, с учетом последних вводов (я уже сказал, это порядка 20 тысяч мегаватт за последние 5 лет), на сегодняшний день позволяет осуществлять поставки электроэнергии с учетом резерва и с учетом конкуренции между собой генерирующих компаний.

Вторая составляющая в цене, если вернуться к этому вопрос – это, я уже говорил, 40% тариф на передачу. Не буду повторяться, что нужно делать, для того чтобы сократить издержки. И третья составляющая – это примерно от 5 до 10%, это тарифы энергосбытовых организаций, которые занимаются покупкой и продажей электроэнергии непосредственно уже потребителям: предприятиям жилищно-коммунальных хозяйств, промышленным предприятиям, населению. Здесь мы тоже в прошлом году отрегулировали ситуацию и полностью сократили тариф, тариф для энергосбытовых организаций, утвердив нормативы, по которым устанавливается надбавка для энергоснабжающих организаций. То есть, сейчас проводим все необходимые мероприятия, для того чтобы обеспечить вот – как сказать? – неувеличение тарифов, и чтобы такие вопросы, которые сейчас возникают, их не было. И в том числе, кстати, на это направлено было решение правительства Российской Федерации по замораживанию тарифов для монополий. Вы знаете, что с 2020-го года заморожены тарифы для таких монополий, как «Российские сети», «Федеральная сетевая компания», заморожены тарифы на 1 год в том числе и для газа. На наш взгляд, это даст серьезный вот стимул, для того чтобы тарифы не росли.

О. БЫЧКОВА: Ну, про нефть и газ – это отдельная, конечно, группа вопросов, и мы займемся этим сразу после небольшого выпуска новостей после середины часа через несколько минут. Знаете, что еще хотела вас спросить или хотя бы начать спрашивать сейчас? Вот тут много спрашивают про Олимпиаду в Сочи. Насколько я понимаю… там, конечно, кошмарят нас слушатели насчет того, что а вдруг там чего-нибудь случится с энергетическим коллапсом? Но, насколько я понимаю, как и все остальное на строительстве олимпийских объектов в Сочи, энергетика там тоже с чистого листа практически создавалась.

А. НОВАК: Вы знаете, не совсем так. Безусловно, энергетика там была, исторически была, но она была рассчитана на то потребление, которое есть в Сочи.

О. БЫЧКОВА: И не очень хорошо работала.

А. НОВАК: Было в Сочи, да. Когда было принято решение о проведении Олимпиады в городе Сочи, естественно, понадобилось скорректировать схемы энергоснаблжения самого города Сочи и тех объектов, которые должны были быть построены к Олимпиаде. Поэтому была разработана соответствующая схема электроснабжения. Могу сказать, что задача, которая была поставлена, и она реализована – это тройное резервирование надежности. То есть, есть такое понятие n-2, обеспечение энергонадежности снабжения Олимпиады. Вот эта надежность, она обеспечена путем того, что построено необходимое количество генерирующих объектов, в пять раз больше, чем раньше было генерации построено. Кроме этого, построено 22 подстанции большие и 20 крупных линий электропередач.

О. БЫЧКОВА: Ничего себе.

А. НОВАК: Поэтому я могу с уверенностью сказать, что энергообеспечение Олимпиады и города Сочи будет на высоком уровне. Я буквально вчера был там, проводил соответствующий…

О. БЫЧКОВА: Подождите, сейчас расскажете. Мы сейчас сделаем перерыв, потом продолжим наш разговор с Александром Новаком, министром энергетики.

О. БЫЧКОВА: Мы продолжаем программу «Большой дозор», у микрофона Ольга Бычкова. И в студии у меня Александр Новак, министр энергетики Российской Федерации. Вы начали перед перерывом рассказывать, как вы только что были в Сочи на олимпийских энергетических объектах. Вы там что, проводили последнее или это еще не последнее совещание по готовности?

А. НОВАК: Вы знаете, у нас действует уже давно оперативный штаб по энергоснабжению Олимпиады, и я его возглавляю, у нас постоянно проводятся такие мероприятия. Кроме этого, хотел бы такую интересную вещь сказать, что в Министерстве энергетики была введена должность отдельного заместителя, заместителя на период Олимпиады и на период подготовки к Олимпиаде, который просто постоянно находится в городе Сочи. И он занимается в текущем режиме этими вопросами, связанными с энергоснабжением, с подготовкой. Я, конечно, провожу, за последние три недели я был там уже три раза, и мы вчера провели штаб, проверили состояние готовности. Хочу сказать, что вчера последний, 49-й объект был введен в эксплуатацию…

О. БЫЧКОВА: Энергетический.

А. НОВАК: Энергетический, имеется в виду, конечно же, наш объект. То есть, мы свою программу закончили за 4 года вчера. Последний объект – это распределительная сеть электросетей города Сочи. Ну, этот объект, он почему, так сказать, поздно, не поздно, а вот именно в эти сроки был принят, практически уже перед Олимпиадой, за две недели? Поскольку по нему выполнялся огромный объем работы, связанный с заменой кабельных электрических сетей и воздушных линий электропередач самого города Сочи. То есть, этот объект был направлен на улучшение энергоснабжения города Сочи, жилищно-коммунального хозяйства, гостиниц, других потребителей, промышленности и так далее. Очень много было, почти 500 подстанций реконструировано в городе Сочи. И я уверен, что после уже Олимпиады все жители почувствуют, безусловно, улучшение, и те проблемы, которые были в период подготовки, связанные с ремонтными работами, они забудут надолго.

Советы от инвестора:  Итоги торговой сессии на фондовом рынке Тайваня

О. БЫЧКОВА: А в каком-нибудь еще есть регионе такое количество, такая концентрация энергетических объектов такого качества нового?

А. НОВАК: Вы знаете, у нас сегодня в основном, конечно, реализация таких крупных проектов под какие-то мероприятия идет. Например, последнее мероприятие, которое значительно улучшило инфраструктуру именно энергетическую, было во Владивостоке под саммит АТЭС. И, в общем-то…

О. БЫЧКОВА: Та же история, похожая.

А. НОВАК: В Казани под Универсиаду была очень серьезно расшита инфраструктура. Но это, я хочу сказать, что это дополнительные, скажем так, ресурсы, которые направляются в этот период. В целом, конечно же, у нас и так на сегодня значительно изменилась инфраструктура за последние 10 лет, энергетическая инфраструктура в стране. Мы недавно подводили итоги реформы энергетической, электроэнергетики, которая началась 10 лет назад. И могу сказать, что действительно за последние 5 лет существенный объем инвестиций пришел в энергетику, создана эффективная рыночная модель оптового рынка, розничного рынка. Конечно, мы понимаем, что ее нужно и дальше совершенствовать. Но сравнивая, допустим, нашу модель с моделями в других странах, многие признают, что мы на порядок впереди, по сравнению с другими.

И в этой связи хочу сказать, что мы анализировали в том числе и качественные показатели, конечно же, которые должны характеризовать результаты, скажем так, проводимой реформы. Качественные показатели – это снижение длительности восстановления при технологических нарушениях и такой показатель, как уменьшение количества самих технологических нарушений. За последние пять лет эти показатели изменились соответственно в сторону уменьшения на 45% и на 25%. То есть, это довольно такой серьезный результат.

Но если вернуться к Олимпиаде, если есть…

О. БЫЧКОВА: Да, давайте закроем эту тему и пойдем дальше.

А. НОВАК: Мы сейчас в оставшееся время проводим тестирование всех энергообъектов, тестирование нагрузок, которые должны быть, осуществляться в период Олимпиады. В настоящее время появляются уже окончательные потребители. Сегодня, вчера я был в Сочи, уже в том же, допустим, медиацентре приезжают уже компании, которые будут транслировать Олимпиаду, устанавливают свое оборудование. Мы 25-го числа проведем соответствующее тестирование очередное, и потом 2-3 февраля сделаем тестирование, для того чтобы уже окончательно убедиться, что все в порядке, где есть какие-то неточности, которые можно будет подправить.

И основное направление сейчас – это организация работы штаба по энергоснабжению. У нас создан центр управления энергетикой города Сочи и Олимпиады, в этом центре сконцентрированы все необходимые силы: оперативное управление, информация со всех энергетических объектов и олимпийских объектов. То есть, это стадионы, гостиницы и так далее. То есть, все стекается в один центр. Поэтому сейчас идет наладка вот буквально уже взаимоотношений и взаимодействия между всеми-всеми, кто участвует в Олимпиаде.

О. БЫЧКОВА: Нефть и газ. Вы выступали на Гайдаровском форуме только что с прогнозом того, что будет происходить с нефте и газодобычей в 2020-м году. И, как я понимаю, на ближайшие 20 лет, до 35-го года, Россия вообще может не очень беспокоиться по поводу своего места на энергетической карте мира. Но самое же интересное – а что будет после 35-го года? Потому что развитие альтернативных источников, развитие всех других источников, оно, конечно же, не стоит на месте, и, конечно же, никто не ждет и никто не обещает нам, что на ближайшие сто лет у нас все будет так же прекрасно, как в предыдущие годы. Что случится с нами через 20 лет?

А. НОВАК: Знаете, чтобы ответить на этот вопрос, нужно заглянуть в историю. С точки зрения роли…

О. БЫЧКОВА: И там мы узнаем, что ничто не вечно, да.

А. НОВАК: … роли России, Россия всегда была крупным экспортером, независимо от того, топливно-энергетические это ресурсы либо другие ресурсы. Раньше торговали пушниной, лесом и так далее, появились источники такие, как топливно-энергетический комплекс, который приносит валюту, создает положительный торговый баланс. Это на самом деле очень позитивно.

За последние 10 лет, считаю, что Россия прочно заняла место мирового лидера именно в топливно-энергетическом комплексе в мировых масштабах. Об этом говорят несколько цифр. Мы за этот период увеличили объем добычи нефти, причем на 200 миллионов тонн. Ни у одной страны таких темпов роста не было. Из 323 миллионов выросли до 523 миллионов тонн. И сегодня мы по объемам добычи нефти делим первое-второе место с Саудовской Аравией, а по экспорту нефти вообще занимаем первое место.

Если коснуться газовой отрасли, здесь также мы мировые лидеры и мы добываем… вот за прошлый год добыли 668 миллиардов кубических метров газа.

Но один из основных показателей, который бы характеризовал место России, я бы назвал – это доля в мировой торговле топливно-энергетическими ресурсами. Так вот, на сегодня доля составляет около 20%. И по оценкам различных экспертов, вы об этом только что сказали, мировых энергетических агентств, которые занимаются прогнозами, конечно, до 2035-го года сегодня… сегодня многие просто прогнозируют не далее, чем 35-й год – 40-й. 50-й год – это очень далеко, за это время очень многое может измениться. Например, как вы знаете, что за последние 5-6 лет сланцевая ситуация очень серьезно изменила глобальные мировые рынки топливно-энергетических ресурсов, поэтому…

О. БЫЧКОВА: И нет никаких шансов, что это не будет продолжаться.

А. НОВАК: Да, поэтому к 50-му году мало кто дает сегодня таких хороших прогнозов или оценок. И мы к 50-му году не стараемся сейчас точно прогнозировать. Мы сейчас свою стратегию в России, энергетическую стратегию, корректируем на период до 2035-го года. В этой стратегии мы сохраняем лидирующую роль и сохраняем потенциал нашего топливно-энергетического комплекса. Понятно, что в первую очередь, конечно же, мы будем обеспечивать внутренние потребности страны: обеспечение нефтепродуктами, обеспечение электроэнергией, углем, будем развивать возобновляемые источники электроэнергии. Об этом могу отдельно сказать.

О. БЫЧКОВА: Скажите прямо сейчас.

А. НОВАК: Сказать, да? Очень важное решение было принято в прошедшем году 2020-м. Было принято постановление правительства о стимулировании развития в нашей стране возобновляемых источников энергии. О чем идет речь? Чтобы было понятно. В принципе, почему нужно стимулировать? Почему они сами не развиваются и не строятся в рыночных условиях? Потому что производство на сегодня электроэнергии из ветряных электростанций или солнечных электростанций намного дороже, чем производство электроэнергии из традиционных источников. И вот в связи с этим они не могут конкурировать на рынке производства электроэнергии. Поэтому государство здесь вынуждено помогать, помогать, создавая условия для покупки этой более дорогой электроэнергии и оплаты ее потребителями в общей массе, то есть, на общем рынке.

О. БЫЧКОВА: А где это функционирует, например?

А. НОВАК: Это функционирует на оптовом рынке. И мы сегодня за следующие 7 лет, с 14-го по 20-й год, таким способом простимулируем строительство в стране около 6 тысяч мегаватт соответствующих мощностей возобновляемых источников энергии.

О. БЫЧКОВА: А 6 тысяч – это какая часть?

А. НОВАК: 6 тысяч… ну, смотрите, у нас примерно, не примерно, а точно, на начало этого года 228 тысяч мегаватт. То есть, 6…

А. НОВАК: … это будет примерно 3%. На сегодняшний день менее одного процента у нас составляет. Тем не менее, 6 тысяч – это очень много. Почему именно к этой цифре пришли? Эта цифра дает возможность создать условия в том числе и для производства необходимого оборудования для строительства солнечных электростанций и ветряных электростанций…

О. БЫЧКОВА: А сами будем производить или покупать будем? А. НОВАК: Одним из условий оказания такой помощи при строительстве, при покупке электроэнергии по более дорогой цене будет локализация производства именно в Российской Федерации. Но процент локализации, изначально он будет около 45-50%, то есть это означает, что половина стоимости этого оборудования должно производиться в России, с последующим увеличением до 70% к 2020-му году. Это основное условие, с тем чтобы производство этого оборудования развивалось именно в Российской Федерации.

О. БЫЧКОВА: А у нас есть вообще для этого технические возможности? Потому что, например, Европа прошла ведь за последние годы и десятилетия такой очень большой путь в производстве этих батарей солнечных от очень дорогих до теперь уже все более дешевых и все более эффективных. То есть, я всей душой, конечно, за отечественного производителя, но это не будут, там, очередные Жигули, например?

А. НОВАК: Нет, вы знаете, сейчас настолько в мире очень серьезная происходит глобализация этих процессов и использования современных технологий… Понимаете, у нас уже на сегодняшний день есть такие предприятия, которые производят и солнечные станции, и гидрогенерирующее оборудование. Но вот нет стыковки между производителем и потребителем этой продукции. Я недавно встречался с нашими предприятиями, которые производят энергетическое оборудование, они сами проявили даже инициативу, пришли, для того чтобы помочь им организовать взаимодействие между поставщиками и производителями. Для них что важно? Важен длительный заказ. И если мы понимаем, что у нас до 2020-го года будет заказ на 6 тысяч мегаватт, значит, производители готовы привлекать кредиты, строить соответствующее оборудование, покупать, для того чтобы производить эти станции, это оборудование в Российской Федерации. И это очень важно для того, чтобы создать всю эту технологическую цепочку.

О. БЫЧКОВА: А вот спрашивает, например, еще один слушатель с очень длинным ником, извините, не могу его прочесть, заканчивается на «moscow»: «Почему нет программы по электромобилям типа Tesla?» Не доросли еще до таких высоких технологий…

А. НОВАК: Действительно, производство автомобилей, электромобилей – это очень высокий технологический уровень, но здесь комплекс на самом деле проблем. Вы знаете, у нас есть отдельные наработки в этой части, всем известный электромобиль, в том числе и «Ё-мобиль». Что такое Tesla? Это на самом деле калифорнийский проект Tesla-мобиль, и это так сказать, в Калифорнии сегодня производятся такие электромобили, но, в целом, не единственная модель, очень много стран на сегодняшний день выпускает. Вопрос в другом.

О. БЫЧКОВА: В том-то и дело, конечно. И кому потом будет нужна наша нефть после этого?

А. НОВАК: Опять же, должна быть цепочка не только между производителями таких электромобилей, но и возможностью развития инфраструктуры, которая бы обеспечивала дешевую заправку таких автомобилей, наличие источников заправки и соответствующую потребительскую стоимость. Все эти автомобили на сегодняшний день неконкурентоспособны с точки зрения цены. Даже с учетом того, что там происходит экономия в виде топлива, цена автомобиля достаточно дорогая. Я, конечно, думаю, что в перспективе эта тема будет серьезно развиваться, этим сегодня в том числе и наши «Россети» занимаются, изучением вопроса по созданию соответствующей сети, где можно было бы заряжать аккумуляторы для таких автомобилей в домашних условиях либо не в домашних условиях.

О. БЫЧКОВА: Да, в Калифорнии, или в Америке, или в Европе, машины типа Tesla когда, вы думаете, уже будут функционировать по-настоящему? Они уже ведь продаются, и покупаются, и уже катаются, и уже заряжаются вполне доступно в некоторых местах.

А. НОВАК: Я повторю, пока это дорогое удовольствие, и развитие этого сегмента рынка будет зависеть от себестоимости производства и продажи, будут ли они конкурентоспособны.

О. БЫЧКОВА: Вы думаете, какой это будет год? Мы же видим, как все быстро меняется.

А. НОВАК: Ну, вот недавно на Гайдаровском форуме мы активно эту тему обсуждали, буквально несколько дней назад. Есть разные оценки. Некоторые наши коллеги, например, вот ведущий нашей панели Ковальчук Михаил Валентинович, он очень скептично относился вообще к развитию электромобилей. Почему? Он как бы прикинул, было посчитано, что для того, чтобы перейти на достаточно большое количество электромобилей и заряжать электроэнергией аккумуляторы, потребуется огромное количество новых генерирующих мощностей, либо использование существующей генерации, которая не может быть в принципе даже обеспечена. Поэтому здесь нужно сопоставлять, конечно, возможности всей энергетической системы, которая бы…

О. БЫЧКОВА: Ну, понятно, да.

А. НОВАК: Сам по себе автомобиль же не может ездить.

О. БЫЧКОВА: Понятно.

А. НОВАК: Дополнительно необходимо производить электроэнергию…

О. БЫЧКОВА: Нужна розетка, в которую его нужно втыкать.

А. НОВАК: Да. И нужно произвести электроэнергию из того же газа или угля, который пойдет на производство этой электроэнергии, а электроэнергией будет заряжен автомобиль. То есть, цена вопроса на самом деле еще не факт, что будет дешевле.

О. БЫЧКОВА: То есть, короче, вы уходите от ответа, потому что нам не светит.

А. НОВАК: Нет, я, в принципе, считаю, что технологии не стоят на месте. Пока этих технологий дешевых нет, но в перспективе, на мой взгляд, в ближайшее, там, десятилетие, скорее всего, такое изменение произойдет в сторону увеличения доли автомобилей, потребляющих не традиционные источники топлива, а именно электроэнергию.

О. БЫЧКОВА: Но что будет после 35-го года, мы пока оценивать не беремся и не решаемся.

Хочу успеть спросить вас про большую политику. «Южный поток», такая большая и не только энергетическая тема. «Южный поток» наткнулся на Третий энергопакет Европейского союза. Вопрос один и тот же: есть ли на сегодняшний момент какие-то варианты договориться?

А. НОВАК: Тема «Южного потока» актуальна, поскольку, вы знаете, сегодня уже идет активное строительство «Южного потока». У нас подписаны были все необходимые межправительственный соглашения со странами-участниками проекта. И сегодня консорциум из компаний, в том числе европейских и российского «Газпрома», уже строит морскую часть «Южного потока» по дну Черного моря. Конечно, актуален вопрос по поводу имплементации и выработки механизма соответствия вот европейского законодательства и реализации, то есть, регулятивных процессов этого строительства такой инфраструктуры. Мы, в целом, считаем, что Третий энергетический пакет, он в основном был направлен на создание таких конкурентных условий и регулятивных условий для инфраструктуры, которая находится внутри Европейского союза.

О. БЫЧКОВА: Ну да, но нам это не нравится.

А. НОВАК: А вот «Южный поток», он проходит по территории многих стран. Это глобальная инфраструктура, которая призвана обеспечить энергоснабжение многих стран европейских. И диверсифицировать сегодняшние поставки, транзиты, проходящие по территории других стран, и обеспечить поставки, надежные поставки на много-много лет вперед для европейских потребителей. Европа, в целом, заинтересована в строительстве такого инфраструктурного проекта. К сожалению, механизма на сегодняшний день, который бы в соответствии с Третьим энергопакетом позволил построить такой огромный крупный инфраструктурный проект, нет. То есть, Третий энергопакет этого не предусматривает.

Мы видим выход из этой ситуации следующий. Он довольно простой, и мы предложили год назад подписать соответствующее соглашение между Российской Федерацией и Евросоюзом, которое называется «Об условиях функционирования и строительства трансграничных инфраструктурных проектов». Это соглашение, в котором были бы урегулированы все вопросы, касающиеся механизмов финансирования, строительства и эксплуатации таких крупных проектов.

Сегодня мы ведем с Евросоюзом переговоры. Буквально недавно у меня была встреча с еврокомиссаром, господином Эттингером, в Москву он прилетал, и мы договорились, что будет создана рабочая группа, которая выработает предложения по правовому механизму строительства и эксплуатации таких крупных инфраструктурных проектов.

О. БЫЧКОВА: Ну, а компромисс-то на основе чего должен быть?

А. НОВАК: Компромисс? Мы считаем, что вот в этом соглашении, которое мы планируем подписать, будут описаны механизмы, касающиеся осуществления тарифообразования, то есть, регулятивные процессы, механизмы заполнения трубопровода, и какие-то будут источники, какие могут компании участвовать в этом процессе. То есть, это все должно быть прописано в этом документе. Это уже прописано, мы его передали в Евросоюз.

С той стороны, к сожалению, на сегодняшний день пока до настоящего времени была позиция, что давайте менять межправительственное соглашение, подписанное с европейскими странами. Но мы в данном случае считаем, что межправительственные соглашения по своему статусу, как наднациональные соглашения, которые над местным национальным законодательством, они имеют приоритетный статус. То же самое, так же считают и те страны, с кем подписаны соответствующие соглашения. Поэтому, вот я думаю, у нас есть очень хорошие перспективы для того, чтобы в рамках этой рабочей группы договориться о «Южном потоке».

О. БЫЧКОВА: Можно несколько вопросов вот в таком блиц-режиме? Потому что вопросов много, но вот несколько таких… Дмитрий спрашивает: «До сих пор продают в магазинах лампочки 100 ватт и больше. А как же запрет на их производство?» Если коротко.

А. НОВАК: Запрет действует, и такие лампочки не должны продаваться. Я думаю, что, скорее всего, речь идет о лампочках, которые меньше 100 ватт и которые попадают под законодательство.

О. БЫЧКОВА: Андрей спрашивает: «Какая цена газа внутри страны заложена в долгосрочной перспективе к 20-му году?»

А. НОВАК: Вы знаете, что на 2020-й год цена на газ заморожена, а в дальнейшем, в соответствии с прогнозом социально-экономического развития, будет производиться индексация цены на газ. Но это все будет зависеть от того, какой прогноз будет утвержден до конца этого года на долгосрочную перспективу. Вот могу точно только сказать по этому поводу, что на сегодня, в соответствии с прогнозом социально-экономического развития, который был в ноябре-месяце представлен и обсуждался Министерством экономического развития, там значительно изменены параметры темпов роста цены на газ. Если раньше планировался выход на равнодоходность, сейчас в прогнозе этого нет. То есть, выхода на равнодоходность по сравнению с европейской ценой не будет.

О. БЫЧКОВА: Вот Аля спрашивает, когда газифицируют Россию. Ну, наверное, тут лекцию читать мы уже не успеем, а скажите, насколько недогазифицирована на сегодня?

А. НОВАК: Сегодня общая газификация составляет 65% — это по Единой газотранспортной системе. У нас нет необходимости газифицировать всю страну. Вы сами понимаете, что это неэффективно, тянуть трубы…

О. БЫЧКОВА: Не, ну, понятно, что не всю территорию. А все потребности насколько…

А. НОВАК: Поэтому у нас есть еще такой механизм, как поставки сжиженного углеводородного газа, которым осуществляется потребность в полном объеме. И поставки такие осуществляются в те регионы, где нет газификации трубопроводным транспортом.

О. БЫЧКОВА: Спасибо вам большое. Министр энергетики Александр Новак был гостем программы «Большой дозор».

Честные брокеры, дающие бонус за регистрацию счета:
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Как начать торговать бинарными опционами в 2020 году?
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: